Неточные совпадения
Он
в том покое поселился,
Где деревенский старожил
Лет сорок с ключницей бранился,
В окно смотрел и мух давил.
Всё было просто: пол дубовый,
Два шкафа, стол, диван пуховый,
Нигде ни пятнышка чернил.
Онегин шкафы отворил;
В одном нашел тетрадь расхода,
В другом наливок целый
строй,
Кувшины с яблочной водой
И календарь осьмого года:
Старик, имея много дел,
В иные книги не глядел.
Конечно, не
один Евгений
Смятенье Тани видеть мог;
Но целью взоров и суждений
В то время жирный был пирог
(К несчастию, пересоленный);
Да вот
в бутылке засмоленной,
Между жарким и блан-манже,
Цимлянское несут уже;
За ним
строй рюмок узких, длинных,
Подобно талии твоей,
Зизи, кристалл души моей,
Предмет стихов моих невинных,
Любви приманчивый фиал,
Ты, от кого я пьян бывал!
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал
одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного
строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и
в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными
строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда
в пропадающую даль, и что-то страшное заключено
в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, — только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц
одни кажутся недвижны.
Площадь обступали кругом небольшие каменные и глиняные,
в один этаж, домы с видными
в стенах деревянными сваями и столбами во всю их высоту, косвенно перекрещенные деревянными же брусьями, как вообще
строили домы тогдашние обыватели, что можно видеть и поныне еще
в некоторых местах Литвы и Польши.
«Здесь живут все еще так, как жили во времена Гоголя; кажется, что девяносто пять процентов жителей — «мертвые души» и так жутко мертвые, что и не хочется видеть их ожившими»… «
В гимназии введено обучение военному
строю, обучают офицера местного гарнизона, и, представь, многие гимназисты искренно увлекаются этой вредной игрой. Недавно
один офицер уличен
в том, что водил мальчиков
в публичные дома».
— Лапотное, соломенное государство ввязалось
в драку с врагом, закованным
в сталь, — а? Не глупо, а? За
одно это правительство подлежит низвержению, хотя я вовсе не либерал. Ты, дурова голова, сначала избы каменные
построй, железом их покрой, ну, тогда и воюй…
— Пора идти. Нелепый город, точно его черт палкой помешал. И все
в нем рычит: я те не Европа! Однако дома
строят по-европейски, все эдакие вольные и уродливые переводы с венского на московский. Обок с
одним таким уродищем притулился, нагнулся
в улицу серенький курятничек
в три окна, а над воротами — вывеска: кто-то «предсказывает будущее от пяти часов до восьми», — больше, видно, не может, фантазии не хватает. Будущее! — Кутузов широко усмехнулся...
— Судостроитель, мокшаны
строю, тихвинки и вообще всякую мелкую посуду речную. Очень прошу прощения: жена поехала к родителям, как раз
в Песочное, куда и нам завтра ехать. Она у меня — вторая, только весной женился. С матерью поехала с моей, со свекровью, значит.
Один сын — на войну взят писарем, другой — тут помогает мне. Зять, учитель бывший, сидел
в винопольке — его тоже на войну, ну и дочь с ним, сестрой,
в Кресте Красном. Закрыли винопольку. А говорят — от нее казна полтора миллиарда дохода имела?
— Шел бы ты, брат,
в институт гражданских инженеров. Адвокатов у нас — излишек, а Гамбетты пока не требуются. Прокуроров — тоже,
в каждой газете по двадцать пять штук. А вот архитекторов — нет,
строить не умеем. Учись на архитектора. Тогда получим некоторое равновесие:
один брат —
строит, другой — разрушает, а мне, подрядчику, выгода!
Таким образом, Грэй жил всвоем мире. Он играл
один — обыкновенно на задних дворах замка, имевших
в старину боевое значение. Эти обширные пустыри, с остатками высоких рвов, с заросшими мхом каменными погребами, были полны бурьяна, крапивы, репейника, терна и скромно-пестрых диких цветов. Грэй часами оставался здесь, исследуя норы кротов, сражаясь с бурьяном, подстерегая бабочек и
строя из кирпичного лома крепости, которые бомбардировал палками и булыжником.
Какую роль играет этот орех здесь,
в тропических широтах! Его едят и люди, и животные; сок его пьют; из ядра делают масло, составляющее
одну из главных статей торговли
в Китае, на Сандвичевых островах и
в многих других местах; из древесины
строят домы, листьями кроют их, из чашек ореха делают посуду.
Мы шли
в тени сосен, банианов или бледно-зеленых бамбуков, из которых Посьет выломал тут же себе славную зеленую трость. Бамбуки сменялись выглядывавшим из-за забора бананником, потом
строем красивых деревьев и т. д. «Что это, ячмень, кажется!» — спросил кто-то.
В самом деле наш кудрявый ячмень! По террасам, с
одной на другую, текли нити воды, орошая посевы риса.
Ни на
одной военной верфи не
строят больших парусных судов; даже старые переделываются на паровые. При нас
в портсмутском адмиралтействе розняли уже совсем готовый корабль пополам и вставили паровую машину.
Они теперь мечутся, меряют орудия, когда они на них наведены, хотят
в одну минуту выучиться
строить батареи, лить пушки, ядра и даже — стрелять.
Они находят выгоднее
строить европейцам дворцы, копать землю, не все для
одного посева, как у себя
в Китае, а работать на судах, быть приказчиками и, наконец, торговать самим.
В одном месте,
в палатке, среди болот, живет инженерный офицер; я застал толпу якутов, которые расчищали землю, ровняли дороги,
строили мост.
Но летописец, очевидно, и
в свою очередь, забывает, что
в том-то, собственно, и заключается замысловатость человеческих действий, чтобы сегодня
одно здание на"песце"
строить, а завтра, когда оно рухнет, зачинать новое здание на том же"песце"воздвигать.
— А пожалуй; вы
в этом знаток. Только вот что, Федор Павлович, вы сами сейчас изволили упомянуть, что мы дали слово вести себя прилично, помните. Говорю вам, удержитесь. А начнете шута из себя
строить, так я не намерен, чтобы меня с вами на
одну доску здесь поставили… Видите, какой человек, — обратился он к монаху, — я вот с ним боюсь входить к порядочным людям.
Да и не хоромы же
строить для сего дела, а просто к себе
в избу прими; не страшись, не изгадят они твою избу, ведь всего-то на час
один собираешь.
Он признал религию опиумом для народа, потому что видел
в ней
одно из главных препятствий для борьбы за лучший социальный
строй.
«И как они все уверены, и те, которые работают, так же как и те, которые заставляют их работать, что это так и должно быть, что
в то время, как дома их брюхатые бабы работают непосильную работу, и дети их
в скуфеечках перед скорой голодной смертью старчески улыбаются, суча ножками, им должно
строить этот глупый ненужный дворец какому-то глупому и ненужному человеку,
одному из тех самых, которые разоряют и грабят их», думал Нехлюдов, глядя на этот дом.
Все юношество кипело около него жизнью,
строя великолепные планы будущего;
один он не мечтал, не играл ни
в полководцы, ни
в сочинители, а говорил
одно: «Буду учителем
в провин — ции», — считая это скромное назначение своим призванием.
И только Советская власть
одним постановлением Моссовета смахнула эту не излечимую при старом
строе язву и
в одну неделю
в 1923 году очистила всю площадь с окружающими ее вековыми притонами,
в несколько месяцев отделала под чистые квартиры недавние трущобы и заселила их рабочим и служащим людом.
Она состояла из восьми дворов и имела чистенький, опрятный вид. Избы были срублены прочно. Видно было, что староверы
строили их не торопясь и работали, как говорится, не за страх, а за совесть.
В одном из окон показалось женское лицо, и вслед за тем на пороге появился мужчина. Это был староста. Узнав, кто мы такие и куда идем, он пригласил нас к себе и предложил остановиться у него
в доме. Люди сильно промокли и потому старались поскорее расседлать коней и уйти под крышу.
Человечество внутренне не мирится с властью
в ее обнаженном виде, с ее жестокостью и бездушием, и оно не может
строить свое отношение к ней на
одном голом расчете, на бентамовской арифметике пользы.
Желая везде и во всем убить всякий дух независимости, личности, фантазии, воли, Николай издал целый том церковных фасад, высочайше утвержденных. Кто бы ни хотел
строить церковь, он должен непременно выбрать
один из казенных планов. Говорят, что он же запретил писать русские оперы, находя, что даже писанные
в III Отделении собственной канцелярии флигель-адъютантом Львовым никуда не годятся. Но это еще мало — ему бы издать собрание высочайше утвержденных мотивов.
Привели малюток и
построили в правильный фронт; это было
одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал, — бедные, бедные дети! Мальчики двенадцати, тринадцати лет еще кой-как держались, но малютки восьми, десяти лет… Ни
одна черная кисть не вызовет такого ужаса на холст.
Гаев. Вот железную дорогу
построили, и стало удобно. (Садится.) Съездили
в город и позавтракали… желтого
в середину! Мне бы сначала пойти
в дом, сыграть
одну партию…
Около горы Бомыдинза, с правой стороны Бикина, мы нашли
одну пустую удэгейскую юрту. Из осмотра ее Дерсу выяснил, почему люди покинули жилище, — черт мешал им жить и
строил разные козни: кто-то умер, кто-то сломал ногу, приходил тигр и таскал собак. Мы воспользовались этой юртой и весьма удобно расположились
в ней на ночлег.
В этой ненависти все разнородные элементы соединились
в одно сплоченное целое, и когда Зося по вечерам являлась
в танцевальном зале курзала, ее встречал целый
строй холодных и насмешливых взглядов.
Бахарев очистил на письменном столе
один угол, куда горничная и поставила кипевший самовар. За чаем Бахарев заговорил об опеке и об опекунах. Привалов
в коротких словах рассказал, что вынес из своих визитов к Ляховскому и Половодову, а затем сказал, что
строит мельницу.
В самом деле, трудно ведь допустить, чтобы поселенец мог
в одно и то же время
строить себе избу, готовить землю под пашню и вместе с тем ежедневно добывать себе кусок хлеба.
Один из них, по фамилии Беспалов,
строит на своем участке большой двухэтажный дом с балконом, похожий на дачу, и все смотрят на постройку с недоумением и не понимают, зачем это; то, что богатый человек, имеющий взрослых сыновей, быть может, останется навсегда
в Рыковском
в то время, как отлично мог бы устроиться где-нибудь на Зее, производит впечатление странного каприза, чудачества.
В обоих северных округах на
одном участке сидят по два и даже по три владельца, и так — больше, чем
в половине хозяйств; поселенец садится на участок,
строит дом и обзаводится хозяйством, а через два-три года ему сажают совладельца или же
один участок дают сразу двум поселенцам.
— Так, так… То-то нынче добрый народ пошел: все о других заботятся, а себя забывают. Что же, дай бог… Посмотрел я
в Заполье на добрых людей… Хорошо. Дома понастроили новые, магазины с зеркальными окнами и все перезаложили
в банк.
Одни строят, другие деньги на постройку дают — чего лучше? А тут еще: на, испей дешевой водочки… Только вот как с закуской будет? И ты тоже вот добрый у меня уродился: чужого не жалеешь.
Прикидывая
в уме хлебный район по
одной Ключевой, Михей Зотыч видел, что сырья здесь хватит на двадцать таких крупчаток, какую он
строил в Прорыве.
В одних селеньях слесарничают,
в других скорняжничают, шорничают, столярничают, веревки вьют, сети вяжут, проволоку тянут, гвоздь куют, суда
строят, сундуки делают, из меди кольца, наперстки, кресты-тельники да бубенчики льют, — всего не перечесть…
— Каждая по-своему распорядилась, — отвечал Патап Максимыч. — Сестрица моя любезная три дома
в городу-то
построила, ни
одного не трогает, ни ломать, ни продавать не хочет. Ловкая старица. Много такого знает, чего никто не знает. Из Питера да из Москвы
в месяц раза по два к ней письма приходят. Есть у нее что-нибудь на уме, коли не продает строенья. А покупатели есть, выгодные цены дают, а она и слышать не хочет. Что-нибудь смекает. Она ведь лишнего шага не ступит, лишнего слова не скажет. Хитрая!
Каждый год не по
одному разу сплывал он
в Астрахань на рыбные промыслá, а
в уездном городке, где поселился отец его,
построил большой каменный дом, такой, что и
в губернском городе был бы не из последних…
— Когда это будет, про то еще сорока на воде хвостом писала, — молвила Фленушка. — Матушка не
один год еще продумает да по всем городам письма отписывать будет, подобает, нет ли архиерею облаченье
строить из шерсти. Покаместь будут рыться
в книгах, дюжину подушек успеешь смастерить.
Впоследствии, лет двадцать и больше спустя, я
в одном интервью с ним какого-то журналиста узнал, что Г.Спенсер из-за слабости глаз исключительно слушал чтение — и это продолжалось десятки лет. Какую же массу печатного матерьяла должен он был поглотить, чтобы
построить свою философскую систему! Но этим исключительным чтением объяснил он тому интервьюеру, что он читал только то, что ему нужно для его работ. И оказалось
в этой беседе, случившейся после смерти Ренана, что он ни
одной строки Ренана не читал.
Не думаю, чтобы они были когда-либо задушевными приятелями. Правда, они были люди
одной эпохи (Некрасов немного постарше Салтыкова), но
в них не чувствовалось сходства ни
в складе натур, ни
в общей повадке, ни
в тех настроениях, которые дали им их писательскую физиономию. Если оба были обличители общественного зла, то
в Некрасове все еще и тогда жил поэт, способный на лирические порывы, а Салтыков уже ушел
в свой систематический сарказм и разъедающий анализ тогдашнего
строя русской жизни.
— Это все равно, как
в фокусах… Мускатный шарик, попадая из-под
одного стаканчика
в другой, все растет, пока не достигнет самых больших размеров,
в четвертом стаканчике он сокращается, а
в пятом приходит
в нормальную величину. Так точно
строит свои пьесы и мой собрат Сарду.
Упомянутая касса — касса взаимопомощи, и составляется из ежегодных взносов членов кассы, которые
одни только и имеют право на пособие. Общество, которому служат врачи, к этой кассе, разумеется, никакого касательства не имеет и не хочет иметь. Заражайтесь и калечьте себя на работе для нас, а раз вы выбыли из
строя, то помогайте себе сами. Размеры назначенных пособий
в приведенных выдержках говорят сами за себя, какую помощь может оказывать своим членам касса.
В одних семьях служили благодарственные молебны,
в других плакали и
строили догадки: кто донес, насплетничал, снаушничал.
Бедная слушательница моя часто зевала, напряженно устремив на меня свои прекрасные глазки, и засыпала иногда под мое чтение; тогда я принимался с ней играть,
строя городки и церкви из чурочек или дома,
в которых хозяевами были ее куклы; самая любимая ее игра была игра «
в гости»: мы садились по разным углам, я брал к себе
одну или две из ее кукол, с которыми приезжал
в гости к сестрице, то есть переходил из
одного угла
в другой.
— Измена
в любви, какое-то грубое, холодное забвение
в дружбе… Да и вообще противно, гадко смотреть на людей, жить с ними! Все их мысли, слова, дела — все зиждется на песке. Сегодня бегут к
одной цели, спешат, сбивают друг друга с ног, делают подлости, льстят, унижаются,
строят козни, а завтра — и забыли о вчерашнем и бегут за другим. Сегодня восхищаются
одним, завтра ругают; сегодня горячи, нежны, завтра холодны… нет! как посмотришь — страшна, противна жизнь! А люди!..
— А оттого, что у этих зверей ты несколько лет сряду находил всегда радушный прием: положим, перед теми, от кого эти люди добивались чего-нибудь, они хитрили,
строили им козни, как ты говоришь; а
в тебе им нечего было искать: что же заставило их зазывать тебя к себе, ласкать?.. Нехорошо, Александр!.. — прибавил серьезно Петр Иваныч. — Другой за
одно это, если б и знал за ними какие-нибудь грешки, так промолчал бы.
Они
строили заплату на заплате, хватая деньги
в одном месте, чтобы заткнуть долг
в другом; многие из них решались — и чаще всего по настоянию своих жен — заимствовать деньги из ротных сумм или из платы, приходившейся солдатам за вольные работы; иные по месяцам и даже годам задерживали денежные солдатские письма, которые они, по правилам, должны были распечатывать.